Прес-центр Про філію Послуги і тарифи Довідка Ресурси Оплата
Новини поштою

Дозор

 

1974г.

 * * *
<Природа, Родина, народ...>
Слова в сознаньи оживают,
 их не случайно корень <род>
в одну семью объединяет.
Я к влаге бережно приник,
я пью студеными глотками
 и слово звонкое <родник>
одними вспоено корнями!
Благодарю тебя, судьба:
я словно пью живую воду, -
все глубже познаю себя,
все ближе к своему народу.

* * *
Простор отеческой земли,
где ночи светятся плодами,
 а по утрам земля звенит
от их стремительных ударов!..
Здесь зоряно и очень тихо,
здесь белый буйствует налив
и запахи, как паутина,
дороги все переплели;
 здесь о Шевченко и Богдане
поют на свадьбах старики
 и не распаханы курганы,
 что насыпали казаки;
здесь иногда в тумане шатком
почудится издалека:
мелькнула и пропала шапка
сторожевого казака!

НОЧНОЙ ПОЛЕТ

Пропахли крылья журавля, что
прогостил у нас все лето и
дымом, черным, как земля, и
духом белого ранета.

А вспышки доменных зарниц,
огни в ночной осенней шири для
высоко летящих птиц надежные
ориентиры!

Летят...
Гнездовья далеки.
С земли сухим морозом тянет.
Невидимые вожаки
уверенно трубят в тумане.
Внизу - деревья, поезда,
шлагбаумы на переезде
и города...
И города,
  как отраженные созвездья

ДОЖДЬ ДЕТСТВА


И гром, высказывая мощь,
загрохотал легко, открыто,
как будто бабушка под дождь
несет железное корыто!
Как будто, маленький, стою
под намокающей застрехой,
ладошкой маленькой ловлю
струю, стекающую сверху...
Все эти было или нет?
И кто же мальчик?..
Неизвестно.
Но - ослепительнейший свет
и гром, как падает железо!
И время видится насквозь,
а в нем деталями живыми:
и гром, и маленькая горсть,
 в которой капли дождевые.

СВЕТОМ СБЕРЕЖЕННЫЙ


Блеснет оконное стекло
последним отблеском заката,
и в темноте на все село
 известкой забелеют хаты.

И тени упадут в траву,
блуждая в свете отраженном,
и я на свете проживу
все тем же светом сбереженный.

* * *
Ночь Ивана Купала...
Ох, какие слова.
Зацветает купава -
золотая трава.

Золотыми ночами
у лунной реки
сплетают девчата
 золотые венки

и пускают по речке,
словно льдиночки - в ряд,
и высокие свечи,
 колыхаясь, горят.

Чей увидят и выловят,
и домой унесут?
Чей под толщею ила
родники рассосут?

Кому - радость и счастье,
кому - море беды,
но...
сплетают девчата
венки у воды.

И плывут они речкой,
словно льдиночки - в ряд,
и высокие свечи,
колыхаясь, горят.

НОЧНАЯ РЫБАЛКА


Ночная рыбалка!..
Твоими часами живу,
сомов подсекаю,
что падают прямо в траву,
Считаю добычу,
штанины в траве и росе,
а небо все выше,
все шире и шире рассвет.
Рюкзак закрываю,
где жабрами трутся сомы,
и сердце играет
от этой веселой сумы!
Шагаю тропинкой,
на шелест шагов оглянусь:
соседка в косынке,
янтарная ниточка бус
Она улыбнется,
глазами блеснет горячо
и весело скажет:
<Совсем посинел, рыбачок!>
И снимет налыгач,
и телку прогонит к реке...
Мы к выгону выйдем.
не встретимся больше ни с кем.
До первого солнца
продержатся наши следы
от перелаза -
до самой и самой воды.

ЗАБРОШЕННЫЕ ЛОДКИ


Среди звезд, малька, ракушек
на заржавленных цепях,
в берег илистый уткнувшись,
лодки спят.
Ночь.
Плотнее под обрывы
залегает темнота.
Пахнут соснами и рыбой
деревянные борта,
Вы о чем молчите, лодки,
что вам снится, по ночам?
Может, крупные уловы?
Может, красный ход леща?
Неужели ширь не манит?
Манит, видно...
Только что ж:
на цепи, как на кукане,-
от прикола не уйдешь...
Среди звезд в прогретом иле,
так и мокнете, грустны.
Вытесняет запах гнили,
 запах рыбы и сосны.

* * *
Лето окончилось. Осень.
Листва шебаршит по земле
и северный ветер  относит
взъерошенный клин журавлей.

Трава побурела, зачахла,
припаем взялась вода -
великое время печали
те дни - листопады когда.

Бродить по березовой роще,
 холодную гладить кору
 и думать о чем-то хорошем,
 и верить, что я не умру!

Что все повторится сначала...
И кто-то, неведомый мне.
услышит все тот же  печальный
пронзительный крик в вышине.

ЕДИНСТВЕННЫЕ ДНИ

1
Нас окружал старинный сад,
 листва скрывала финский домик,
 а на заре, росу всосав,
сирень легла на подоконник.

И может, запах, может, стук
тяжелой перезревшей грозди
 проник в меня,
я понял вдруг,
что я не сплю. Что я не гостем
пришел сюда, в холодный сад,
ботинки сняв, прокрался у домик,
что неспроста, росу всосав,
сирень легла на подоконник.
     Май

2
Встаю тогда, когда туман с реки
покинет плес - и дальний лес закроет,
Спит женщина. Гремят грузовики.
 По улице, пыля, бредут коровы.

От радости захватывает дух!
Я мчусь к реке, Я брызгаюсь водою.
Смеюсь...
И умолкаю:
страшно вдруг,
что так легко, что счастье - в этом доме.
    Июнь

3
И гром ударил...
Еле слышно,
но туча двигалась, жила,
и фосфорические вспышки
уже ловили зеркала.
Я все закрыл. Я все зашторил -
гроза обрушилась пальбой.
Не посмотрел вчера,
в котором
часу уснули мы с тобой...

А вот проснулись:
на веранде,
у кресел,
с южной стороны,
литые гроздья винограда
 висят. И зернышки видны!
      Июль

4
Под утро,
изорвав написанное,
я выходил в осенний сад
колодезной воды напиться,
ночное яблоко сорвать.

Блестели шиферные крыши
и было холодно от звезд.
Вверху, земли касаясь дышлом,
 переворачивался Воз.

За пряслами
глухого сада,
сквозь кроны черные горя,
 как показавшееся стадо,
 вставала рыжая заря.
           Август

5
Накинь пиджак: пойдем, побродим,
луна сияет в вышине.
Такая тишина в природе!
Такая тишина во мне...
Послушаем, как паутину
 развешивают пауки,
как громыхают под плотиной
серебряные чебаки.

Все поворачивает к лучшему,
светло и холодно в ночи.
И на реке скрипят уключины,
 как журавлиные ключи.
Сентябрь

6
Сначала думал -
сон,
потом яснее, ближе:
буксует колесо,
расшвыривая жижу.

От фар, нашедших нас,
 переместилась резко
 таинственная вязь
 ветвей и занавески.

Громоздкие борта
 прошли, задев черешню,
и снова темнота -
глубокая, кромешная...
 Октябрь

ГОДОВЫЕ КОЛЬЦА


Не верится, но мы вдвоем
 в разгар весны,
в конце апреля.
И эта даль, и этот дом,
и эти старые деревья.

Покуда маялись бедой,
 они обжили эти дали,
и эту близь, и этот дом.
 И дни, как птиц, окольцевали!
 И может, тишина окрест,
 земная близь, земные дали -
все вместе собранное - есть,
то самое, и чем мечтали,
 и стоило с попутным ветром
 скорее выбраться сюда и жить...
И, может быть, неверно,
что думать учат города.
Мы в том краю, где птичьи гнезда,
где соловьи, разинув рты
перерабатывают воздух
 на звук высокой чистоты.
 Махину серую парома
 буксир толкает по реке,
и пахнет молоком коровьим,
 и язь ударил вдалеке, -
все хорошо!..

Но перед утром,
когда еще летают сны,
 я просыпаюсь почему-то
 среди всеобщей тишины:
молчат луга, пасутся кони,
мерцает темная вода,
 и заревом
 за крутосклоном
лежат большие города.
Брожу поселочной дорогой,
стою на выжженной стерне,
и непонятная тревога,
как зов, рождается во мне...
Мосты Вокзалы. Поезда.
Огромные аэропорты,
едва заметная звезда
на освещенном небе города.
Радиолокаторы вращаются, -
и на грохочущем ветру,
как будто стрелы из колчана,
стоят отточенные <ТУ>!
 Вверяем жизни экипажу,
а ветер встречных скоростей
все прижимает к фюзеляжу
дюраль несущих плоскостей.
 Заря, горящая тревожно,
деревня, лошадь, росный луг,
местами выжженные пожни
 едва дымятся,
но вокруг
на сотни верст, а может, более,
среди байраков и воды
чернеет вспаханное поле,
белеют лунные сады.
И осень листья золотит,
сентябрь дошел до середины,
на зяби поднятой блестит
мороз последней паутины.
Все перемелется, уйдет,
мы прожитое подытожим, -
и светлый дым переползет
свежераспаханные пожни.
Приходит зрелость красоты...
И явит высший смысл собою
опустошенность высоты -
и изобилие земное.
А сад
не в силах
облететь!..
И есть отчаянное в этом,
как задержаться на черте,
 что между теменью и светом.
Он держит листья на весу,
он занят долгим разговором,
 храня величье и красу,
под стать старинному собору,
 где золотые купола,
где на заре, горящей вольно,
 роса, как светлая смола,
течет по меди колокольной;
где времени утерян счет,
 где Путь просвечивает Млечный
над головой.
И где еще
 из этой жизни скоротечной
И каждым юным деревцом,
и дубом, кряжистым, как вечность
сад раз в году берет кольцо,
одно-
из жизни скоротечной...

 * * *
Почудилось: гуси кричат,
 и осень, и пахнет грибами.
 Я молча касаюсь плеча,
я тихо тебе улыбаюсь.

Ты помнить: на этой земле
 мы жили однажды с тобою.
В сквозных коридорах аллей
шуршали всю ночь листобои...

Вожак протрубил в вышине -
я вздрогнул, Я голову поднял.
 Я знал: до скончания дней
я эту планету запомню!

В сквозных коридорах аллей
шуршали всю ночь листобои:
 Ты помнишь?
На этой земле
мы жили однажды с тобою.

ДЫХАНИЕ ДЕРЕВЬЕВ

1
Мне жить случилось одному
в огромном доме.
Мне писалось
легко. И, судя по всему,
все это счастьем называлось.

Дыша озоном на заре,
листвой скрывая даль и виды,
ряды разросшихся дерев
стояли мощные, как фильтры!

Казалось: я на самом дне
 сквозного моря голубого,
шумы, проникшие извне,
напоминали гул прибоя.
Не пробивался свет жилищ.
 Деревья жили, мне в угоду
смягчая сетью корневищ
 шаги ночною пешехода.
И переменчивость листвы -
то очарованно молчащей,
то вдруг подобию молвы,
 из края в край заговорящей
 И зной. И дождь к исходу дня,
подземных вод немые русла
уже успели для меня
почти законом обернуться.
Я видел почку. И цветок.
И плод прозрачного налива
на землю падал, как итог-
согласной жизни коллектива.

2
Природы цепкое звено!
Я жил в системе прочих звеньев,
со всей системой заодно
 подвластный смене настроений.
 Мельчал словесный мой родник,
 белели чистые страницы,
а с полночи тревожил крик
какой-то неизвестной птицы.
Я поднимался на балкон,
смотрел, тревогою объятый,
 туда, где темны и небосклон
 горел несметными огнями.
 Как будто темная орда
 зажгла огни ночные эти
 и отдыхает, чтоб сюда
полками двинуть на рассвете.

Я видел шествие грозы...
Я ощущал с ударом грома,
 как сокращается разрыв меж;
садом и стеною дома.
Наметилась прямая связь
природы, родины, свободы,
и двигалась, и не рвалась,
живя во мне, как, не томясь,
живут подпочвенные виды!

А утром, выйдя на балкон,
я захлебнулся светом резким,
 увидев темный небосклон
 и сад в величии и блеске!
 Лежало яблоко, вчера
упавшее. Гудя зловеще,
летела к яблоку пчела,
и, как янтарная смола,
сок вытекал из свежих трещин.

3
Но вот по кликам журавля
в промозглых сумерках вечерних
я понял без календаря
о том, что осень на ущербе,
что даль земная глубока,
что листопады отзвучали
и в эту ночь у рыбака
весло примерзло на причале.
Меняя скорость и места,
летели птицы через зиму,
и отраженьем птичьих стай
листва по отмели скользила...

Уже не месяц и не два
стояла осень возле сада;
сначала вспыхнула листва
 на длинных плетях винограда.
Огонь усилился, окреп...
Всю ночь деревья к окнам жались,-
я очутился на заре
среди погрома и пожарищ.
 Деревья будто стали выше.
И я метался в их кругу
изменником,
в ночи открывшим
ворота крепости врагу.

4
Закончился солнцеворот,
а с ним утратилось доверье
ко мне.
И ночи напролет
 гудели черные деревья.
И наступили холода,
и с тем усиливалась смута
глубокой осени,
когда
чего-то ждешь и хочешь чуда.
И кинешься на робкий стук,
и укоришь за опозданье,
и примешь из озябших рук
сырую тяжесть чемодана...
И женщина, с которой ты
порвал -
и ей прощать не вправе,
шагнет к тебе из темноты
 и молча волосы поправит.

5
Потом проснешься на заре,
оденешься. И в сени выйдешь,
и в предрассветном серебре
деревья черные увидишь;
услышишь как они молчат,
заменишь В сумраке тревожном
следы от ветхого   крыльца
до ветки железнодорожной.
И вздрогнешь!.. И отступишь в дом.
И сядешь И поймешь не сразу,
что этой ниточкой следов
навеки с этим миром связан!
Что рано хочешь тишины
и кислорода послегрозий .
Что далеко до седины,
что двадцать семь - еще не возраст,
 а только юности разбег;
она - как крылья за плечами:
 и можно все пересмотреть,
 и многое начать  сначала!
 И все придет само собой...
И в комнате за этой дверью
 твоя последняя любовь,
которая сильнее первой!

6
Она спала среди земных
 тревог и дел.
Ее дыханье
 хранило отзвук позывных
межгалактических скитаний.
Казалось: звездное тепло
и луч блуждающего света
приобрели земную плоть,
чтоб поселиться в доме этом.
 Являя радость и добро,
и раздвигая своды спальни,
седые профили миров
 на черном фоне проступали.
И с отдаленною звездой
 не порывая связь давнишнюю,
 лепила женщина гнездо...

Так лепит ласточка под крышами!

7
Размеренный порядок дня,
рабочий ритм, устои быта -
все сдвинулось,
переходя
к вращенью по твоей орбите.
 Устало спишь среди земных
тревог и дел.
Пройдя сквозь ветви,
забытый отзвук позывных
тревожит сомкнутые веки.
Среди сомнений и тревог
живет и движется под сердцем
как откровенье, как итог
Природы, Родины, Бессмертья!
И осеняется Добро
твоей любовью и доверьем,
как осеняют этот дом
в саду серебряном деревья.
 

 


Донецька філія ПАТ «Укртелеком»
Довідка за телефоном: 0-800-506-800
Поштова адреса: Україна, 83001, м. Донецьк, пр. Комсомольський, 22

Зворотний зв'язок