Прес-центр Про філію Послуги і тарифи Довідка Ресурси Оплата
Новини поштою

Липы в шахтерском поселке

1986 г.

ПУШКИНСКАЯ ПЛОЩАДЬ
<Вновь я посетил...>
А. Пушкин

Я снова в общежитии, в котором
мне довелось прожить немало дней;
иду давно знакомым коридором
и вижу номер комнаты своей.

Какие только здесь кипели страсти!
Какие бури отшумели здесь!
Когда я нынче думаю о счастье,
мне кажется,
что счастье все же есть.

О поиски единственного слова!
Средь юных лиц и звонких голосов
печально пел
свои стихи Рубцов
нам и спорил с нами Юрий Кузнецов.

Я выхожу на улицу... В лицо
швыряет снег
крутой январский ветер...
Да, я горжусь, что Николай Рубцов
меня читал, мои стихи - приметил.

Посаженные нами в оны дни,
рябины у крылечка стали выше.
<Россия, Русь, храни себя, храни...> -
я тоже в общежитии услышал.

Оставив рад алеющих рябин
и белую останкинскую рощу,
 в потоке лихо мчащихся машин
приеду я на Пушкинскую площадь.

Здесь, посреди завьюженной Москвы
и осененный снежным хороводом,
он, не клонивший гордой головы,
стоит,
склонив ее перед народом.

<Младое племя>... Вот людской поток
течет, спешит, но яростная вьюга
не заметет алеющий венок
бессмертников с Михайловского луга.

И сквозь кристалл магических стихов,
сквозь мысль и боль его
прозрачной прозы,
отсюда видно очень далеко,
и каждый здесь становится серьезным.

Не потому ль, на лекции спеша,
вдыхая синь московского рассвета,
 мы здесь всегда придерживали шаг
и мысленно здоровались с Поэтом.

Пугающе-безмолвный белый лист,
высокое служение Искусству...
"Я не студент, старик,
я - лицеист!" -
оржественно сказал мне первокурсник.

Он был, конечно, очень молодой,
но не беда: с годами мы умнеем,
а если верить рифме корневой -
Литинститут рифмуется с Лицеем!

Ах, сколько нас, явивших <божий дар>
и жаждущих свое прославить имя,
сюда явилось, на Тверской бульвар
с потертыми тетрадками своими.

Мы все успели вовремя начать,
с надеждой разлетелись по Союзу,
но многих реже стала посещать,
а многих вовсе позабыла муза.

С потертою тетрадочкой стихов,
когда бывать приходится в столице,
я посещаю бывших земляков
и напряженно всматриваюсь в лица.

В тех - радость,
в этих - менторская спесь,
а кто с чужого голоса вещает:
<Провинция...
Все стоящее - здесь!> -
и тут же мне свои стихи вручает,
чтоб напечатал дома... Земляку
я рад помочь. Но все-таки печально,
коль он забыл, что <Слово о полку...>
 на родине его берет начало.

Я не люблю надменно-постных лиц,
но я всегда готов поспорить с теми,
кто позабыл, что несколько страниц
пропахли в <Тихом Доне> нашей степью.
Знакомые по <Слову...> соловьи,
седой Донец, закаты и рассветы
не обеднеют без его любви,
но все же дело, видимо, не в этом.

Сужается Отечества простор,
давно угрюмы города и веси,
и мне сказал товарищ мой шахтер:
<В Донбассе нашем
больше нету песен...>
Без родников немыслима река,
(я не открыл великого секрета),
без Родины немыслима строка,
ну, а без строк, - какие мы поэты!

Я очень скромно мыслю о себе,
я не из тех, кто на судьбину ропщет,
ведь навсегда останется в судьбе
Тверской бульвар
и Пушкинская площадь.

Не все дойдет до завтрашнего дня,
но не пугает сумрачная Лета:
за Слово, что явилось из огня,
спасибо вам, великие поэты!

Я через площадь к Пушкину бегу,
в моей руке качаются под ветром
из той степи,
где <Слово о полку...>
бессмертники бессмертному поэту.

РАННЯЯ ПТИЦА
Игорю Шкляревскому

Поэт проснется раньше птиц,
поэт с улыбкой солнце встретит
и вспомнит несколько страниц,
что он писал при лунном свете.

Переберет черновики
и вдруг увидит с удивлением,
что на листочках - ни строки,
ни одного стихотворенья!

Над белизной пустых страниц
поэт устало улыбнется и
станет молча слушать птиц
и, как орел, смотреть на солнце.

ПОЛОВОДЬЕ
... А мне бы еще ледоход,
а дальше что будет - то будет:
Грохочет и колется лед,
стоят за околицей люди.

Вода прибывает, гудя,
и вдруг поднимаются лица
туда, где в потоках дождя
проходят усталые птицы.

Мальчишка кричит: <Журавли!>
и шапку до неба бросает,
и шапка, взлетев от земли,
на крыльях весны зависает.

ЖЕНЩИНА, БЕГУЩАЯ НАВСТРЕЧУ


Я запомнил тот промозглый вечер,
как запомнил в сумрачном дожде
женщину, бегущую навстречу
человеку в вымокшем плаще.

Так глаза у женщины светились,
полные надежды и любви,
что, казалось, листья распустились,
вспыхнули на ветках соловьи.

Неудачи, горечи, усталость,
вся нескладно прожитая жизнь
за спиной у женщины остались...
...Как красиво женщина бежит!

В мире все на миг остановилось,
на мгновенье замерли сердца,
гладя восхищенно, как светилось
чудо восхищенного лица!

***
Я вспомнил о тебе -
и тут же сразу вспомнил
шестерку лебедей,
взлетающую в полночь.

Отыскивая юг,
крылами режут воздух,
то открывая вдруг,
то закрывая звезды.

Глазами не найдешь:
исчезли за рекою...
А ты стоишь, и ждешь,
и машешь вслед рукою.

ДУЭЛЬ


Вы о развязке знали наперед,
хоть все-таки волнуетесь излишне.
Нет, до дуэли не дойдет!
В двадцатом веке все дуэли вышли.

У публики иссякнет интерес,
и боль пройдет... И станет все, как прежде.

А было б так:
молчащий черный лес
и два плаща, распластанных небрежно!

Скорей упасть на этот белый снег,
окинуть лес уже прощальным взором
и слушать гул...
Как будто бы во сне
идешь пустым и длинным коридором.

И впереди увидеть слабый свет,
увидеть вас, стоящую у входа,
и вдруг понять, что в мире смерти нет,
а есть любовь - как выход на свободу!

** *
Ночь за кирпичной стеной,
женщина, спящая рядом;
я же, как сторож ночной,
 слушаю шорохи сада.

Раньше ведь не замечал,
листьев, летящих к порогу,
ветки, что вечно стучат,
не вызывали тревогу.

Не засыпая, ловлю
тени и шорохи сада,
лишь потому, что люблю
женщину, спящую рядом.

Не зажигая огня,
я не просплю листопада,
веря, что любит меня
женщина, спящая рядом.

ЗВЕЗДНОЕ ДРЕВО


О, этот мир с немым мерцаньем звездным!
Я чувствую его глухую власть:
единую системой кровеносной
его судьба с моей переплелась.

Ни окрика, ни эха, ни души...
И в душу ночь глядит дуплом горелым,
а я наивно верю в миражи
загадочных летающих тарелок.
Наверное, кому-то повезло...

Я в ночь смотрю, как в черное дупло,
где светлячки сбиваются в планеты;
нависла тень могучего ствола,
где бродят соки и добра, и зла...

И зреет плод - дитя и тьмы и света!

ВРЕМЯ СОЗРЕВАНИЯ ПЛОДОВ


Старый сад над обрывом навис...
В сентябре, в золотую погоду
сколько яблок срывается вниз
и стремительно падает в воду!

Только сторож преклонных годов,
из шалашика выйдя на берег,
золотое паденье плодов
не считает досадной потерей.
<Значит, надо:>, - решает старик.
Жизнь к потерям его приучила...

И стоит он. И слушает крик
птичьей стаи, едва различимой.

ПОСЛЕ ГРОЗЫ


С листьев капли падают, звеня,
в дол ручьи стекают говорливо,
а в садах усыпана земля
яблоками белого налива.

Мы в саду, конечно же, чужом
яблоки за пазуху пихаем,
слушая, как где-то за селом
гром, как дед ворчливый, затихает.

Здорово сегодня нам везет!
Эхо повторяет смех счастливый,
и приятно холодят живот
яблоки июльского налива.

ИЮЛЬ В ДОНБАССЕ


Какой июль! Какое держит солнце...
Мне кажется, что в ульях возле хаты
расплавились наполненные соты
и мед потек, от солнца желтоватый,
и желтый заполняет горизонт,
а марево подсолнухов лохматых
от зноя издает пчелиный звон...

Не верится, что где-то есть вода,
что где-то снег сверкает на вершинах...
От зноя раскалились провода,
от зноя задыхаются машины.

И вместе с тем повеет вдруг овином
созревший хлеб: в Донбасс пришла страда!

 


Донецька філія ПАТ «Укртелеком»
Довідка за телефоном: 0-800-506-800
Поштова адреса: Україна, 83001, м. Донецьк, пр. Комсомольський, 22

Зворотний зв'язок